По ту сторону Солнца - Елена Асеева

Внезапно свет (досель наполняющий помещение) лишь на мгновение сменил сияние с белого на зеленоватый. Впрочем, оставив на самих стенах и потолке еще на пару-тройку минут крупные бирюзовые пятна, степенно рассеявшиеся или впитавшиеся. Зеленые переливы отразились даже от белой бархатистой поверхности тахты, на немного ослепив глаза Минжминжо Нию. Потому он торопливо сомкнул веки, однако, оставив меж ними тонкую почти черную полоску. Медленно таусенец развернулся в сторону закрытых створок дверей, сейчас, как и прежде (когда Даша очнулась в комнате) не просматриваемых, и пояснительно дополнил:

– Прибыли велесвановцы. Это особая уважаемая и оберегаемая всеми иными высокоразвитыми, раса. Або их послугами пользуются все проживающие в Веж-Аруджане. Они обладают характерными качествами диэнцефалона, особым мастерством. Потому перекройкой поступающих засим к ним физических структур малоразвитых существ занимаются только тарховичи. Всех остальных перекраивают, зачастую те расы оные их выкупили, выменяли или выиграли в торгах.

Минжминжо Нию резко качнул головой влево так, что она будто груша крутнувшись, явила Дарье его лицо с широко открытыми миндалевидной формой глазами. Из глубин его карих радужек как-то и вовсе мощно выкатившись, укрупнились белые зрачки, вроде указывающие подняться с тахты. Даша немедля встала на ноги, опершись новыми лоптасто-широченными в пальцах стопами о пол, единожды подумав, что вот сейчас в ее жизни наступает какой-то иной, очередной или просто ожидаемый этап. Не законченный, не завершенный, как чувствовалось последнее время, а продолжающийся, точно пролонгированный на какой-то неопределенный срок действия. И этому новому отрезку существования собственного мозга (теперь уважительно называемого диэнцефалон) она никак не могла противостоять. При сем ощущая внутри того самого мозга-диэнцефалона особую горечь, что никогда более не увидит своего Пашуню, не прижмет, не поцелует его, как дотоль произошло с дочуркой Любушкой, оставившей по себе дикое желание хотя б ее коснуться. Одновременно, пришло и осознание того, что жизнь столь любимого ее сына теперь будет зависеть от бывшего мужа и его пассии, или все же (как благо!) от дедушки и бабушки.

– В ближайшие колоходы, – понизив голос, каковой сейчас стал звучать, перемешиваясь с глухим эхом, вроде перемигиваясь с потухающими бирюзовыми пятнами на стенах и потолке, дополнил таусенец. – Это исчисление времени принятое в системе Дюдола-тиара вы вырастите и с тем окончательно приобретете общие признаки расы велесвановцев.

– Почему же, интересно, вы не спросили у меня, хочу ли я этого переезда и такого явственного изменения тела? – достаточно громко бросила Дарья и, точно уловив плывущую от Минжминжо Нию тревогу, и сама тягостно передернула плечами, тем самым возвращая привычное для себя чувство волнения.

– Ваше мнение допрежь никого не интересовало. Поелику у вас был лишь мозг. Обаче, и днесь, он хоть и назван диэнцефалоном, мощь присущую велесвановцам наберет не скоро, – довольно-таки ровно и снова приглушенно ответил таусенец. Теперь он вернул положение головы в надобную форму, и, воззрившись на стену, досказал, и вовсе едва шепнув, – а по поводу изменения, ежели вы не поняли. Изменения не было. Ваш диэнцефалон перенесли в новое, юное тело, выращенное в Научном Ведомстве планеты Садхана, системы Тарх, дотоль взяв необходимые компоненты от расаначальника велесвановцев.

Он тотчас смолк, теми пояснениями, окончательно придав Даше состояние нервозного возбуждения и легкого покачивания вправо-влево. А секундой погодя обе створки двери раскрылись, впустив в помещение двух таусенцев, обтянутых в белые комбинезоны, скрывающие не только туловище, но и конечности, всего-то и демонстрирующие головы да лица на них, с четко проступающей темно-синей венозной системой и даже розоватой на вид, слегка трепещущей, плотью.

Глава восьмая

Вошедшие таусенцы, враз шагнули в разные стороны, высвобождая проход позади себя, в виде бело-серого длинного коридора с округлыми стенами, в котором обозначились создания – велесвановцы, как мгновенно догадалась Даша. Не столько ассоциируя их схожестью с собой, сколько просто принимая в своем диэнцефалоне проскользнувшую информацию, как данность.

Велесвановцев было двое, оба высокие, рост коих может сантиметров на десять даже превышал таусенцев. Их ровная, без волос, выемок, родинок с зеленовато-коричневым цветом кожа имела более темные, чем у Дарьи, прямо-таки болотные с сизым отливом, расплывчатые пятна по всей поверхности и была покрыта значительно-густой слизью, кое-где (а именно в местах стыков с одеждой) свернувшейся в мельчайшие желтоватые катушки. Голова, если на нее смотреть со стороны, и впрямь имела схожий с яйцом вид, а закругленно-вытянутый подбородок придавал лицу в целом наклонное состояние. Отсутствие на лице носа, которое заменяли две широченные впадины ноздрей, с оттопыренными короткими колыхающимися бортами, окружающие трепещущие розоватые выемки, делали велесвановцев, коли не страшными, так однозначно (на взгляд Даши) безобразными. Крупными, с удлиненными уголками (заканчивающимися в височной части головы) были глаза, без привычной склеры с черными овально-растянутыми вдоль век зрачками. И если у вошедшего первым в комнату они имели бирюзовые радужки, то у второго смотрелись темно-синими. На веках и впрямь не имелось ресниц, устья желёз, впрочем, по их слегка вывернутому краю проходила тонкая белая полоса. По две пластинки с каждой стороны головы заменяли уши и прикрывали складчатой формы слуховой проход также розоватый на вид. Ошиблась Дарья и по поводу рта, ибо последний хоть и был у велесвановцев небольшим, напрочь лишился губ или даже малого их напоминания, представляя собой точь-в-точь тонкую щель.

Войдя в помещение, оба велесвановца остановились напротив Минжминжо Нию так, что шедшего вторым заслонила фигура первого, и замерли. И тотчас склонились головы не только двух застывших около открытых створок таусенцев, но даже и Минжминжо Нию, вроде сейчас пред ними стояли более мощные, значимые создания, обладающие особым статусом, и если говорить понятиями землян, крупным денежным запасом.

– Доброго времени, пресветлый авгур Девдас, – первым заговорил Минжминжо Нию и Даша для себя, наконец, отметила, что его голос звучал приглушенно с шипящими оттенками.

Стоящий впереди велесвановец одетый (подобно Дарье) в темно-фиолетовую без рукавов тунику, обработанную понизу и пройме рукавов серебряной атласной полосой, и темно-бордовое парео, медленно перевел взор с лица таусенца на нее. Потому Даше удалось более детально разглядеть расовые черты велесвановцев, а значит и свои. Высокий лоб велесвановцев, как оказалось, почти не имел приметных для человека надбровных дуг и самих бровей, переходя в чуть угловатую верхнюю оконечность. И у первого (коего Минжминжо Нию, назвал пресветлый авгур Девдас), впрочем, как позднее разобрала Дарья, и у второго был украшен рядами крупных (с ноготок) выпирающих чешуек. И если у Девдаса, в пяти рядах проходящих по лбу, количество их соответствовало четным числам: десять, восемь, шесть, четыре, два, обладая серебристым отливом. То у второго в четырех рядах соответственно располагалось нечетное их количество: девять, семь, пять и три, с желтоватым отливом. Опять же у них имелись волосы, вельми жидкие в понимание волос человека. Соломенного цвета они вылезали из макушки головы и были заплетены в тонкие (вернее, даже тонюсенькие) три косички у каждого.

Второй велесвановец, имел более низкий статус, чем Девдас, потому что также как и таусенцы приметно клонил голову, да и был одет в более блеклые тона одежды: голубую тунику (обработанную понизу и пройме рукавов зеленой атласной полосой) и розовое парео. Интересным штрихом, отмеченным Дашей, оказалось наличие на обоих велесвановцах поясов, стягивающих их тонкие талии, больше напоминающие широкие кушаки. Соответственно серебристой расцветки с длинными висячими прядками различной длины, унизанными густо-фиолетовыми драгоценными камушками у Девдаса и шафранового цвета с золотистыми пятью камушками на концах у его помощника, секретаря или ученика, как догадливо отметила Дарья.

– Доброго времени, панчен Минжминжо Нию, – после значительно продлившейся паузы, в коей почти ничего не улавливалось слухом Даши, отозвался Девдас. Его голос к удивлению прозвучал столь низко, едва воспринимаемо, будто он не столько говорил, сколько перебил на последнем слоге собственную речь шумным дыханием, при этом сопроводив ее легким дрожанием струны гуслей.

Старший велесвановец, или авгур, вероятно, в понимание статуса, титула, протянул в направление Даши руку и большим пальцем (как оказалось гибким и подвижным) и мизинцем ухватил край подбородка, да чуть вскинув вверх голову, воззрился в ее глаза, слегка притом изогнув вниз нижний край собственного рта.